От счетоводства за торговым прилавком к музицированию

Обращение представителей купеческого сословия к музицированию и системному меценатству являлось закономерным следствием глубоких социокультурных процессов, происходивших в обществе со второй трети XIX столетия в России.

Среди важных факторов можно выделить как общие закономерности эпохи, так и особенности самого сословия. В число последних входит наличие значительных финансовых возможностей, осознание своей новой роли в развитии социальных и культурных институтов России, а также формирование устойчивых традиций во взаимодействии с искусством.

Многие купцы, будучи одаренными творческими личностями, непосредственно участвовали в художественных начинаниях, создавали культурные центры и объединяли вокруг себя талантливых деятелей искусства. Как точно заметил историк и потомок московских купцов П. А. Бурышкин: «широкая благотворительность, коллекционерство и поддержка всякого рода культурных начинаний были особенностью русской торгово-промышленной среды…Нет ни одной культурной области, где бы представители московского купечества не внесли своего вклада».

Ко второй половине XIX века и позже такие семьи как Бахрушины, Боткины, Морозовы, Третьяковы и другие, достигли финансовой стабильности, позволившей им выйти за рамки торговых интересов или в целом выбрать иную стезю. Это стремление к культурной деятельности было продиктовано не только желанием повысить социальный престиж, но и настоятельной внутренней потребностью в духовном саморазвитии и общественном служении искусству.

Обращение к музыкальному учению в домашнем образовании был частью более широкой тенденции заимствования и адаптации лучших традиций дворянского воспитания, что свидетельствовало о серьезной трансформации сословных ориентиров. В купеческой среде искусство, и в частности музыка, начало восприниматься как элитарный элемент качественного образования и признак просвещенности. Обучение детей игре на фортепиано, скрипке или виолончели, приглашение известных педагогов и организация домашних музыкальных вечеров стали стандартной практикой в домах новой предпринимательской элиты.

Музыкальная жизнь в купеческих семьях не ограничивалась поверхностным дилетантством. Напротив, для многих предпринимателей музицирование стало формой интеллектуального отдыха и средством творческой самореализации. Одним из ярких примеров являлся врач Сергей Петрович Боткин, представитель известной купеческой династии (отец Евгения Сергеевича Боткина, врача, расстрелянного вместе с императорской семьёй в 1918 году).

У Боткина по субботам собиралось за столом большое общество. Приходили к девяти часам вечера, а засиживались иной раз до четырех часов утра. Супруга Анастасия Александровна садилась за рояль: «была отличная музыкантша и тонко понимала музыку» еще с юности, а Сергей Петрович доставал свой любимый музыкальный инструмент – виолончель. Тут были и товарищи хозяина по академии, и писатели, и артисты, и музыканты. Надо сказать, что знаменитый врач и ученый Боткин был не только врачом и ученым. Так же, как у Бородина, у него была и вторая страсть — музыка. Весь день он проводил в клинике или принимал больных у себя дома. А в двенадцать часов ночи к нему являлся учитель музыки — виолончелист. Они усаживались за пюпитры и принимались играть».

Для Сергея Боткина музицирование представляло собой не просто увлечение. К игре на виолончели он «…питалъ не только страсть, но и смотрѣлъ на нее какъ на самое действительное средство для возстановленія своей мозгозой энергіи, утомленной работою цѣлаго дня», называя «освежающей ванной».

В поездках виолончель была его непременной спутницей, однажды его приняли за музыканта, что чрезвычайно польстило великому врачу, поскольку «Боткин очень ревниво относился к своим музыкальным успехам». К похвалам же своих медицинских талантов он был равнодушен». Практически до самой смерти он не расставался с музыкой, Белоголовый вспоминал: «…въ музыку онъ вносилъ отличительный черты своей натуры, увлеченіе и настойчивость, продолжалъ брать свои уроки чуть ли не до 50-лѣтняго возраста». В будущем, Сергей Петрович ввёл обязательные занятия музыкой для своих детей. Так, лейб-медика Евгения Петровича, расстрелянного вместе с семьёй Николая II, обучал М.А. Балакирев.

Другим ярким примером любителя музыки служит текстильный фабрикант Сергей Иванович Четвериков, который «…взял за правило ежегодно разучивать один камерный номер — трио или квартет». Для него музыка стала его настоящей страстью и опорой в кризисные моменты, когда он понял, что «единственное спасение … нужно искать в музыке».

Также в особняке фабриканта Василия Хлудова, по воспоминаниям современников, постоянно звучала музыка. Семья владела органом, на котором играл Хлудов, а также двумя роялями, на которых музицировали ансамблем. Увлечение музыкой нередко перерастало, порой вынужденно, в единственный заработок. К примеру, Людмила Прохорова из знаменитой династии промышленников, после революции работала концертмейстером в училище.

Купечество также собирало ценные коллекции инструментов. К примеру, Константин Третьяков и Павел Зубов собирали скрипки Амати и Страдивари. После смерти Третьякова его коллекция легла в основу Государственной коллекции уникальных музыкальных инструментов Московской консерватории.

Параллельно с музицированием развивалась и другая, не менее значимая форма участия купечества в культурной жизни – меценатство.